Джон Гальяно

Джон Гальяно – любимец модного истеблишмента, один из самых влиятельных создателей моды в мире. Он стал главным дизайнером Дома Диора и дал этому застывшему в своей респектабельнос ти Дому второе дыхание: стряхнул нафталин, внес свежую струю, сделал модным и желанным. Продажи растут, бизнес процветает. А на показах в первом ряду – целая галерея звезд: от Николь Кидман и Деми Мур до Селин Дион и Кристин Скотт Томас.

Теперь он обратил свои взоры к России – первый бутик Диора открылся в Москве в ноябре 1997 года. Сам Гальяно никогда здесь не был, но Россия вдохновляет его, и он говорит, что мечтает приехать’, ‘Джон Гальяно ведет двойную жизнь. Сегодня он – дизайнер Дома Christian Dior, и благодаря ему этот Дом ассоциируется теперь не с почтенной матроной, а с манящей сиреной. В Доме Диора Гальяно – “месье Комильфо”: на нем сшитый на заказ диоровский костюм-тройка из темной шерсти, мягкая фетровая шляпа лихо заломлена набекрень, ногти идеально отполированы. Его ателье находится на шикарной авеню Монтень, как раз над главным бутиком Диора, а сам он занимает старинный особняк. Назавтра он – Джон Гальяно, дизайнер собственного дома моды, расположенного в помещении бывшей кукольной фабрики. Одет, как трудный подросток, – огромного размера шорты и майка, черный берет, здоровенный медальон на голой груди и горнолыжные темные очки в золоченой оправе. Он слушает клубную музыку и ходит в спортзал. Не пьет, отказался от кофе, но пачка “Мальборо” у него всегда с собой.В перерыве между примерками, сидя на залитой солнцем террасе, Гальяно рассказывает о своем альянсе с Домом Диора, успевая при этом слегка перекусить. Есть в нем что-то мальчишеское и разбойничье одновременно. Усы – почти как у Сальвадора Дали – и ослепительно- белозубая улыбка. Разговаривает тихо и серьезно, а потом вдруг – знаменитый манерный смешок. Он говорит, что страшно застенчив, а сам при этом сверкает глазами, излучая кипучую энергию.”Месье Диор был Богом моды, – говорит Гальяно. – Он тот, о ком мечтаешь в детстве. Я никогда не предполагал, что стану дизайнером у Диора – никогда, даже в самых безумных мечтах. Иногда мне хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон”.Он воодушевлен тем, что именно ему выпала честь привести Дом моды с полувековой историей в новое тысячелетие. Джон ГальяноaltАбсолютный романтик, тоскующий по XVIII веку, он творит для сегодняшнего дня. Обожает причуды, нагромождает драгоценности, вышивки, бахрому, аппликации – и в то же время может скроить простое платье так, что это будет предел мечтаний. Прирожденный шоумен, известный на весь мир, он может с закрытыми глазами описать все технические тонкости покроя жилета XVIII века.Гальяно просто создан для Диора прежде всего потому, что разделяет его всепоглощающую страсть к женственности. Как говорит он сам: “Диор боготворил женскую красоту, поэтому и в сегодняшних моделях мы стараемся подчеркнуть линии груди, талии, бедер”. Новый образ женщины Диора – чувственный, декадентский, безоглядно романтичный. Высокомерно поднятый подбородок, ниспадающее каскадом ожерелье из перидота и молочно- жемчужные капли серег. Русалочье платье, скроенное по косой, – пыльно- сиреневое или, быть может, чернильно- черное, со шлейфом, расписанным лилиями. И как последний штрих – головокружитель ной высоты каблуки. “Это женщина, которая наслаждается своей женственностью, – подтверждает Гальяно. – Мы пытались представить, что создал бы Диор, будь он жив сегодня”.Необузданное воображение – характерная черта Джона Гальяно. Наброски, эскизы, лоскутки тканей – все это будет потом. Дизайн Гальяно начинается с женского образа. Это может быть историческая фигура, героиня романа или просто плод его воображения. “Меня вдохновляет личность. Я представляю, какой была эта женщина, что она носила, что хотела бы носить, где жила, кто были ее любовники, – рассказывает Гальяно. – Может быть она бежала из России, как Великая Княжна Анастасия”, – это высказывание относится к его коллекции “Принцесса Лукреция” (весна-лето, 1994).Придуманный им образ принцессы Лукреции возник из случайно прочитанной газетной статьи об исследовании останков царской семьи, найденных в Екатеринбурге: царь Николай, царица Александра и только трое из пяти детей. Эта история настолько захватила Гальяно, что он создал коллекцию пышных бальных платьев, атласных стеганых накидок и юбок из тафты, которые могла бы носить его мифическая принцесса- беглянка.Работая над новой коллекцией, Гальяно даже меняет собственный стиль, чтобы соответствовать ее духу. “Одежда – это способ самовыражения и часть творческого процесса, – говорит он. – Я превращался то в торговца автомобилями, то в цыгана или матадора”. Он говорит в прошедшем времени, так как теперь старается одеваться нейтрально: “Я выдавал слишком много секретов, используя в собственном облике характерные детали будущей коллекции”.Вызвав в воображении женский образ, Гальяно начинает собирать коллекцию эскизов, книжных иллюстраций, гравюр, цитат, вырезок из старых иллюстрированны х журналов. Его интересует все: прически, пуговицы, вышивка. Например, подбор иллюстраций к коллекции “Принцесса Лукреция” – просто хроника старой России Здесь и Петр I в камзоле, и детали гусарского костюма, и даже пометки типа: посмотреть фильм “Доктор Живаго”.Подобные поиски очень важны для творчества Гальяно, может быть поэтому он полностью разделил работу над линиями Диор и Гальяно. Все исследования для Диора ведутся в Париже, в основном это изучение “чудесных диоровских архивов”. Для разработки линии Гальяно главное место – Нью-Йорк. Раньше это был Лондон, Музей Виктории и Альберта, куда Гальяно привык ходить еще студентом, делать зарисовки и изучать работы Мадлен Вьонне, великого кутюрье 1930-х годов. “Но прогуливаться по уличному рынку так же увлекательно, как и рассматривать старинные ткани, – утверждает Гальяно. На след.страницу – Даже если я просто хожу с друзьями по клубам – меня это вдохновляет. Мой друг диджей Джереми Хили делает музыку к моим показам, а в свободное время таскает меня по клубам всей Англии”. Кульминацией творческого процесса становится шоу – показ мод и театральное действо одновременно. Вместо обычного приглашения каждому гостю посылают сувенир – например, браслет с подвесками, балетную туфельку, сумочку “под леопарда”, – чтобы сразу настроить его на ожидание чего-то необыкновенного . Затем Гальяно заманивает гостей в экзотическое место – это может быть разрушенный театр, ботанический сад или парижская крыша, населенные такими колоритными фигурами, как танцоры танго, канатоходцы или индийские раджи. Кристиан ДиорВ этот момент женщина мечты должна материализовать ся и предстать взорам восторженных поклонников. Так, женщина Диора существует в атмосфере аристократическ ого декаданса – вот она в своем будуаре, падает на кушетку с высоко взбитыми подушками, а вот она скользит по ступеням парижской Гранд Опера, сопровождаемая ароматом тысячи цветущих роз. Женщине Гальяно нужен более эксцентричный сценарий: цыганский табор, чаепитие в средневековом замке, захудалое берлинское кабаре или автостоянка.В своей первой коллекции в 1947 году Кристиан Диор вывел на подиум силуэт “грудь-талия- бедра”, и его немедленно окрестили “The New Look” – “Новый Образ”. Новый, потому что Диор бросил перчатку экстравагантнос ти в лицо изголодавшемуся послевоенному Парижу, одетому в скучные бесформенные жакеты и мешковатые старушечьи юбки. Он создал, вернее сконструировал, жакет, обрисовывающий грудь и подчеркивающий талию; юбки, драпирующие бедра километрами ткани. “Новый Образ” расколол Париж – его обожали или ненавидели. Возникший общественный резонанс сделал Диора знаменитым за одну ночь. Он открыл свой Дом по адресу: авеню Монтень, 30 (где он находится по сей день), и оформил его в своих любимых серо-белых тонах. За свою десятилетнюю карьеру он стал кутюрье номер один в мире и арбитром парижской элегантности и шика.altПосле славы 50-х годов Дом Диора стал постепенно терять популярность, и к 1996 году, когда туда пришел Гальяно, был известен, в первую очередь, костюмами для дам среднего возраста и буржуазными бальными платьями. Гальяно весьма дипломатично отзывается о своей роли: “Я думаю, мы слегка стряхнули паутину, придали вещам легкость. Я имею в виду, что раньше жакеты просто стояли колом, – ехидно улыбается он. – Наши жакеты по-прежнему вполне традиционны и отлично сидят, но они созданы для женщины легкой на подъем, которой ничего не стоит слетать в Нью-Йорк пообедать”.”Женщина Диора – это истинная парижанка, чей образ со временем начал тускнеть. Мне захотелось возродить его, дать миру именно то, что он ожидает от Диора. ” На практике за этими красивыми словами скрываются вполне прозаические вещи. “Мы пересмотрели конструкции, стали использовать высокотехнологи чные материалы, новые красители, но, – подчеркивает Гальяно, – по-прежнему сохраняем потрясающий крой”.Он полностью перенес акцент на вечернюю одежду (продажа одежды для вечера теперь составляет 80% от всей готовой продукции, по сравнению с 20% в прошлом), ввел свой знаменитый крой по косой и обновил меховую коллекцию.И все же Гальяно не говорит о главном – о том культе Диора, который ему удалось возродить. Этот культ означает, что Диор сейчас снова ультрамоден; что его показы пропустить нельзя ни в коем случае; что в первом ряду сидит Николь Кидман; что подружки Гальяно Кейт Мосс и Наоми Кемпбелл появляются на торжествах в одежде от Диора.Сегодня Гальяно – звезда мировой моды и должен следовать жесточайшему расписанию. Он мечется между Домом Диора и своим собственным и делает по двенадцать коллекций в год.Но так было не всегда. Он родился в Гибралтаре в 1960 году, и когда Джону (тогда – Хуану Карлосу Антонио) было шесть лет, семья перебралась в Лондон. Отец его был водопроводчиком , а мать занималась детьми – она учила их танцевать фламенко на кухонном столе и наряжала, как вспоминает Гальяно, “по любому поводу – даже просто дойти до угла”. В школе он все время рисовал – “телефоны и цветы”. Потом учился в Сент-Мартине, самом престижном английском колледже моды и дизайна, и уже был готов отправиться в Нью-Йорк, где его ждало место иллюстратора моды. Для дипломной коллекции на тему французского постреволюционн ого движения “Невероятные” он создал восемь нарядов, которые были буквально сметены с подиума одним из крупнейших лондонских бутиков. А потом в этот бутик пришла Дайана Росс и купила жилетку. Так началась легенда Джона Гальяно.”Это было безумное лето, – вспоминает он. – Родители уехали в Испанию, я обосновался у них дома и строчил один жилет за другим. Я сам покупал ткани, сам их красил, шил жилеты, развозил их и все повторял сначала”. Джон ГальяноГальяно так и не поехал в Нью-Йорк. Вместо этого он в одночасье стал вундеркиндом лондонской моды. Сезон за сезоном он создавал потрясающие вещи, которые приводили всех в восхищение, но “прорыв”, в том числе и финансовый, все не наступал. В начале 90-х Гальяно оставляет Лондон и отправляется искать счастья в Париж. Он приезжает туда без гроша в кармане, спит на полу в квартире у приятеля. Один из друзей одалживает ему несколько квадратных метров своей фабрики. Гальяно занимается дизайном и пытается наскрести какие-нибудь средства, найти финансовую поддержку.А потом настает его час. В марте 1994-го, когда мода погрязла в деконструкции, а платья из мешковины и костлявые модели заполонили подиумы, Гальяно бросил свой вызов. Он выпустил блистательную коллекцию, полную экстравагантной роскоши. В нее вошли всего семнадцать уникальных нарядов – против, как минимум, восьмидесяти, выставляемых другими домами. Ее демонстрировали семнадцать лучших моделей мира, таких как Линда Евангелиста, Кейт Мосс и Наоми Кемпбелл, а происходило все это в заброшенном особняке, где пыльные люстры поэтично спускались к полу и ветер гонял листву по всему залу. Это полутеатральное действо вернуло в мир моды красоту и утвердило Гальяно в высшей лиге мировых дизайнеров. Два года спустя последовало приглашение от Дома Диора.Спросите Гальяно о его любимом, самом запомнившемся мгновении – после дует долгое молчание. Затем он скажет очень тихо: “Я сделал коллекцию под названием “Падшие Ангелы”, навеянную эпохой Директории – много муслиновых платьев. И как раз перед тем как девочки вышли на подиум, я окатил их ведром воды – тогда было модно носить платья мокрыми. Это было что-то! Просто сказка! “Этим сказано все о гении Гальяно. Он не только создает образы редкой красоты, но и обладает поразительным человеческим магнетизмом. Магнетизмом, заставляющим моделей кротко принимать от него любые сюрпризы – даже ведро холодной воды перед выходом на подиум.

Запись опубликована в рубрике Без рубрики. Добавьте в закладки постоянную ссылку.